malari: (Default)
В славном городе Дрездене проживал некогда Герман Шпренгер, на ниве учения снискавший себе почет и уважение у своих товарищей – студиозусов философии Дрезденского университета. К пирушкам, дуэлям и эскападам к добрым вдовушкам Герман склонен не был, однако, не оттолкнул этим от себя соучеников, а напротив, заставил их проникнуться к своей особе чувством непреходящего восхищения, просиживая день и ночь за книгами. Герман не был зубрилой, однако более других отличался прилежанием в изучении наук, особенно же он преуспел в античной философии, за что наставник его, Игнациус Азерман, весьма превозносил Шпренгера перед прочими.
Тайная тоска снедала сердце нашего героя, ибо на своем третьем десятке лет вдруг открылась ему одна истина, заставившая сердце в миг познания замереть: никогда не изнемогала душа его в любовной истоме, никогда не вздыхал он под окном какой-нибудь прелестницы, обуреваемый одновременно нежностью и страстью. Словом, Герман никогда не был влюблен.
Этими невеселыми своими размышлениями поделился он со своим первым другом и конфидентом во всех душевных волнениях Иоганном Инститорисом. Происходило это во время традиционной прогулки друзей по дубовой роще, невдалеке от знаменитых Линковых купален, традиционного места отдыха добрых дрезденцев.
- Грустно мне, сердечный друг мой Иоганн, - промолвил Герман, наблюдая, как друг его закуривает свою традиционную вишневую трубочку. – И не потому, что я никогда не любил, ты же знаешь – родители мои покинули наш мир во младенчестве, и воспитывался я у своего сурового дяди, - а потому, что я не представляю себе идеала, той, кого бы смог действительно полюбить.
- Ну, ежели вся твоя беда только в отсутствии идеала, некоторую помощь в этом я мог бы тебе оказать – Инститорис остановился и указал рукой в сторону Старого города. – Видишь там дом с золотым флюгером? В этом доме проживает француз Жак Молэ, по слухам, изгнанный из родной страны за колдовство и богопротивные занятия. Недавно я слышал, что Молэ создал дивный предмет – Черное зеркало, отражающее каждому, кто подойдет к нему лик той персоны, которую суждено полюбить несчастному. Однако сейчас Молэ переживает тяжкие времена безденежья, и вряд ли согласится открывать свое зеркало каждому страдальцу просто так.
- Друг мой, ты только что открыл мне новый смысл моей жизни! – с этими словами Герман по-дружески сжал руку своего товарища и, снедаемый любопытством, помчался по направлению к дому с золотым флюгером.
Бегом преодолев расстояние, отделявшее дубовую рощу от дома, прозванного в народе «Французским», Герман вовсе не ощущал усталости, а, напротив, необыкновенный прилив сил и бодрости. Взявшись за дверную колотушку, весьма искусно выполненную в форме кошачьей головы, он постучал в массивную дубовую дверь.
Отворил ему привратник, видом напоминавший более корсара с какого-нибудь лихого судна, нежели слугу приличного дома. Сверкая единственным глазом (второй закрывала черная повязка), он не промолвил ни слова, а жестами указал студиозусу следовать за ним. Герман был удивлен – как будто здесь специально ждали его прихода.
На втором этаже, куда лихой пират в ливрее провел Германа, в большом зале, заваленном странными предметами и книгами, в высоком кресле сидел маленький человечек, напоминавший гнома из детских сказок. Тем поразительнее было, когда гном (а это и был Жак Молэ), промолвил густым басом, более подходящим Геркулесу:
- Вы пришли посмотреть в зеркало, мой мальчик?
- Вы совершенно правы, герр Молэ, - учтиво ответствовал Герман.
- Это удовольствие... или несчастье... будет стоить вам, милый мой друг, недешево.
- Я не стеснен в средствах, а кроме того считаю, что познав свою любовь, деньги будут иметь для меня значение второстепенное, - не менее куртуазно продолжал диалог искатель любви.
- Вы отдадите мне все деньги, кои имеются у вас сейчас, - Молэ в течении разговора ни разу не переменил позы, и Герман понял, что видит перед собой калеку. – Положите их на золотое блюдо перед моим креслом.
Блюдо тотчас наполнилось, ибо Герман всегда полагал, что лучше иметь звонкий талер в кошельке, чем шум в голове от выпитого рейнского вина.
- Прекрасно, мой мальчик, прекрасно. Теперь подойдите к тому, что стоит у меня за спиной, и сдерните черное покрывало. Там вы и увидите свою любовь, ту персону, которая разобьет ваше сердце...
Герман торопливо обошел кресло и выполнил инструкции Молэ. Несколько секунд он вглядывался в зеркало, а затем издал сдавленный вопль и пулей вылетел из особняка...
... Наутро университет полнился слухами о загадочном самоубийстве студента Шпренгера. Никто, даже друг его Иоганн Инститорис, не мог даже предположить, что причиною, заставившей Германа сунуть голову в петлю, было увиденное в зеркале старого француза.
И уж тем более не мог Иоганн предположить, что именно его лицо узрел в зеркале несчастный Герман...
malari: (Default)
В славном городе Дрездене проживал некогда Герман Шпренгер, на ниве учения снискавший себе почет и уважение у своих товарищей – студиозусов философии Дрезденского университета. К пирушкам, дуэлям и эскападам к добрым вдовушкам Герман склонен не был, однако, не оттолкнул этим от себя соучеников, а напротив, заставил их проникнуться к своей особе чувством непреходящего восхищения, просиживая день и ночь за книгами. Герман не был зубрилой, однако более других отличался прилежанием в изучении наук, особенно же он преуспел в античной философии, за что наставник его, Игнациус Азерман, весьма превозносил Шпренгера перед прочими.
Тайная тоска снедала сердце нашего героя, ибо на своем третьем десятке лет вдруг открылась ему одна истина, заставившая сердце в миг познания замереть: никогда не изнемогала душа его в любовной истоме, никогда не вздыхал он под окном какой-нибудь прелестницы, обуреваемый одновременно нежностью и страстью. Словом, Герман никогда не был влюблен.
Этими невеселыми своими размышлениями поделился он со своим первым другом и конфидентом во всех душевных волнениях Иоганном Инститорисом. Происходило это во время традиционной прогулки друзей по дубовой роще, невдалеке от знаменитых Линковых купален, традиционного места отдыха добрых дрезденцев.
- Грустно мне, сердечный друг мой Иоганн, - промолвил Герман, наблюдая, как друг его закуривает свою традиционную вишневую трубочку. – И не потому, что я никогда не любил, ты же знаешь – родители мои покинули наш мир во младенчестве, и воспитывался я у своего сурового дяди, - а потому, что я не представляю себе идеала, той, кого бы смог действительно полюбить.
- Ну, ежели вся твоя беда только в отсутствии идеала, некоторую помощь в этом я мог бы тебе оказать – Инститорис остановился и указал рукой в сторону Старого города. – Видишь там дом с золотым флюгером? В этом доме проживает француз Жак Молэ, по слухам, изгнанный из родной страны за колдовство и богопротивные занятия. Недавно я слышал, что Молэ создал дивный предмет – Черное зеркало, отражающее каждому, кто подойдет к нему лик той персоны, которую суждено полюбить несчастному. Однако сейчас Молэ переживает тяжкие времена безденежья, и вряд ли согласится открывать свое зеркало каждому страдальцу просто так.
- Друг мой, ты только что открыл мне новый смысл моей жизни! – с этими словами Герман по-дружески сжал руку своего товарища и, снедаемый любопытством, помчался по направлению к дому с золотым флюгером.
Бегом преодолев расстояние, отделявшее дубовую рощу от дома, прозванного в народе «Французским», Герман вовсе не ощущал усталости, а, напротив, необыкновенный прилив сил и бодрости. Взявшись за дверную колотушку, весьма искусно выполненную в форме кошачьей головы, он постучал в массивную дубовую дверь.
Отворил ему привратник, видом напоминавший более корсара с какого-нибудь лихого судна, нежели слугу приличного дома. Сверкая единственным глазом (второй закрывала черная повязка), он не промолвил ни слова, а жестами указал студиозусу следовать за ним. Герман был удивлен – как будто здесь специально ждали его прихода.
На втором этаже, куда лихой пират в ливрее провел Германа, в большом зале, заваленном странными предметами и книгами, в высоком кресле сидел маленький человечек, напоминавший гнома из детских сказок. Тем поразительнее было, когда гном (а это и был Жак Молэ), промолвил густым басом, более подходящим Геркулесу:
- Вы пришли посмотреть в зеркало, мой мальчик?
- Вы совершенно правы, герр Молэ, - учтиво ответствовал Герман.
- Это удовольствие... или несчастье... будет стоить вам, милый мой друг, недешево.
- Я не стеснен в средствах, а кроме того считаю, что познав свою любовь, деньги будут иметь для меня значение второстепенное, - не менее куртуазно продолжал диалог искатель любви.
- Вы отдадите мне все деньги, кои имеются у вас сейчас, - Молэ в течении разговора ни разу не переменил позы, и Герман понял, что видит перед собой калеку. – Положите их на золотое блюдо перед моим креслом.
Блюдо тотчас наполнилось, ибо Герман всегда полагал, что лучше иметь звонкий талер в кошельке, чем шум в голове от выпитого рейнского вина.
- Прекрасно, мой мальчик, прекрасно. Теперь подойдите к тому, что стоит у меня за спиной, и сдерните черное покрывало. Там вы и увидите свою любовь, ту персону, которая разобьет ваше сердце...
Герман торопливо обошел кресло и выполнил инструкции Молэ. Несколько секунд он вглядывался в зеркало, а затем издал сдавленный вопль и пулей вылетел из особняка...
... Наутро университет полнился слухами о загадочном самоубийстве студента Шпренгера. Никто, даже друг его Иоганн Инститорис, не мог даже предположить, что причиною, заставившей Германа сунуть голову в петлю, было увиденное в зеркале старого француза.
И уж тем более не мог Иоганн предположить, что именно его лицо узрел в зеркале несчастный Герман...
Page generated Jul. 20th, 2017 02:38 pm
Powered by Dreamwidth Studios